Sample Translations

Alexander Blok

Александр Блок

* * *

Седые сумерки легли
Весной на город бледный.
Автомобиль пропел вдали
В рожок победный.

Глядись сквозь бледное окно,
К стеклу прижавшись плотно…
Глядись. Ты изменил давно,
Бесповоротно.

* * *

A hoary dusk, the day adjourned.
Spring and a city pallid.
Hoots from a passing motor horn
Triumphed and dallied.

Look through the pallid window pane,
The glass reflecting glances.
Your self-betrayal. The old bane.
No second chances.

(from the anthology Salt Crystals on an Axe )

Back to the top

Nikolai Zabolotsky

Николай Заболоцкий

Можжевеловый куст

Я увидел во сне можжевеловый куст.
Я услышал вдали металлический хруст.
Аметистовых ягод услышал я звон.
И во сне, в тишине, мне понравился он.

Я почуял сквозь сон легкий запах смолы.
Отогнув невысокие эти стволы,
Я заметил во мраке древесных ветвей
Чуть живое подобье улыбки твоей.

Можжевеловый куст, можжевеловый куст,
Остывающий лепет изменчивых уст,
Легкий лепет, едва отдающий смолой,
Проколовший меня смертоносной иглой!

В золотых небесах за окошком моим
Облака проплывают одно за другим.
Облетевший мой садик безжизнен и пуст…
Да простит тебя бог, можжевеловый куст!

Juniper Shrub

In a dream I was seeing a juniper shrub.
Then I heard, from afar, metal crunch tensing up
And the amethyst berries produce a faint chime.
In my slumber I liked their sweet music sublime.

I could feel through my sleep a weak odour of tar.
Having bent the short stalks sideways not very far,
In the darkness inside I observed in a while
A dim, perishing vision resembling your smile.

In the juniper shrub, in the juniper shrub
Were your treacherous lips with their cooling-down throb,
A soft prattle that only just savoured of tar
And impaled me at once on the point of its spar.

Now the golden sky gleams in my room's window frame
And the clouds there are busily ferrying rain
While my orchard autumnal looks lifeless and drab…
May the good Lord forgive you, oh juniper shrub!

(from the anthology Salt Crystals on an Axe )

Back to the top

Bulat Okudzhava

Булат Окуджава

Синька

В южном прифронтовом городе на рынке
торговали цыганки развесной синькой.
Торговали цыганки, нараспев голосили:
«Синяя синька! Лиля-лиля!»

С прибаутками торговали цыганки
на пустом рынке, в рядах пустых.
А черные мужья крутили цыгарки,
и пальцы шевелились в бородах густых.

А жители от смерти щели копали.
Синьку веселую они не покупали.
Было вдоволь у них синевы под глазами,
синего мрака погребов наказанья,
синего инея по утрам на подушках,
синей золы в печурках потухших.

И все же не хватало синего-синего,
как матери — сына, как каравая сытного.
А синька была цвета синего неба,
которого давно у них не было, не было.

И потому, наверное, на пустом рынке,
пестрые юбки по ветру кружа,
торговали цыганки (чудеса!) синькой.
Довоенной роскошью. Без барыша.

The Bluing

In a south, near-front-line town at market
gypsy women touted bluing by the packet.
The gypsies touted, while singing loud:
"Bluest bluing! Lalu-lalu!"

The gypsies touted with jokes and frolics
in an empty market, a deserted pitch.
The dark-skinned husbands were making rollups;
in their bushy beards did their fingers twitch.

The residents dug shelters, hoping for survival,
so the jolly bluing didn't seem of value.
They'd enough blueness under eyes puffy,
plenty of blue darkness in cellars stuffy,
blue frost on pillows in the morning hours,
blue ashes in fires that had long burnt out.

And yet they missed it, that intense blue colour –
like a mother a son, like good bread on one's palate –
while the bluing was the hue of clear blue heavens,
the kind of heavens it was clear they hadn't.

And that seemed why in an empty market,
twirling their garish skirts and petticoats,
gypsies were touting (wonder!) bluing packets.
A pre-war luxury. For sale at cost.

(from the anthology Salt Crystals on an Axe )
Back to the top

Andrey Voznesensky

Андрей Вознесенский

* * *

Мужчины с черными раскрытыми зонтами,
с сухими мыслями и мокрыми задами,
куда несетесь вы бессмысленною ночью
на черных парусах, пираты-одиночки?

Удача ваша, что вам молодость сулила,
прошла, горизонтальная, над вами —
как велосипед сюрреалиста —
вращаясь спицами под вашими зонтами.

* * *

Men rushing off, late, under flapping black umbrellas,
complete with bone-dry thoughts and soggy underbellies,
where are you off to now amidst the weather's meanness,
under black sails at night, you solo buccaneers?

The lucky streak about which youth once made you pledges
has passed you overhead – a flatwise flying vélo,
a unicycle from surrealistic sketches –
its shiny spokes revolving under your umbrellas.

(from the anthology Salt Crystals on an Axe )
Back to the top

Vladimir Zakharov

Владимир Захаров

На вокзалах будущего

На вокзалах будущего холодно, полутьма,
Плачут младенцы. Изображающее солдата
Панно сильно облуплено. Выцветшая сума
В руках у старухи модной сумкой была когда-то.

Как ей когда-то нравилась эта фарца,
Когда она летом в ней выбегала из дома!
Я не хочу видеть старухиного лица,
Боюсь, что оно окажется мне знакомо!

Вот подходит поезд. Три ярких огня
Высвечивают выщербленные временем шпалы.
Люди бросаются к вагонам, друг друга тесня —
На вокзалах будущего хорошего мало.

Я не хочу думать про склад темноты,
Как говорил поэт, позабытый ныне;
Будущего зримые черты,
Я не хочу вас знать, ибо там, в сердцевине,
Выросли тысячелистые леса
И во влажную землю уходят корнями:
Внизу птиц перекликаются голоса,
А там, наверху, вечно мечется пламя,
И то охватыает ветки огненным языком,
То накрывает их дымом горбатым —
Танцующий молодой дракон —
И кажется издали просто красным закатом.

Terminals of the Future

Terminals of the future are dim and cold,
with crying babies. Depicting a commando,
the mural has badly scaled off. An old
hag holds a pouch, once a fashion handbag.

She fancied this smuggled chic in those days
when she would wear it outdoors in warm weather.
I refuse to see the old woman's face:
I'm afraid it may seem familiar altogether.

A train pulls in. Three spotlights ablaze
illumine rail ties by time mistreated.
Rushing off to the platform, crowds jostle into place…
Terminals of the future ain't looking pretty.

I refuse to ponder it, the stockpile of gloom,
as named by a poet, now one of the Lethe's.
Future's features, even though you may loom,
I refuse to know you, since there, in the creases,
are found myriad-leaved, old groves,
their roots plunging into the clay, strong;
down below birds are crying their crows
and above: flames, an unstoppable maelstrom.
Now licking the branches with a fiery tongue
and now obscuring them with a smoky hunched jet
is a dancing dragon, graceful and young –
who seems from afar a mere scarlet sunset.

(from the collection The Paradise for Clouds )
Back to the top

Dmitri A. Prigov

Дмитрий А. Пригов

Письмо из древней Греции
древнеяпонскому другу

А что в Японии, по-прежнему ль Фудзи
Колышется словно на бедрах ткань косая
По-прежнему ли ласточки с Янцзы
Слетаются на праздник Хоккусая

По-прежнему ли Ямомото-сан
Любуется на ширмы из Киото
И кисточкой проводит по усам
Когда его по-женски кликнет кто-то

По-прежнему ли в дикой Русь-земле
Живут не окрестясь антропофаги
Но умные и пишут на бумаге
И, говорят, слыхали обо мне

An Ancient Greek's Letter
to his Ancient-Japanese Friend

How is Nippon these days: does Fuji-san
still sway like waistband fabric on a geisha?
Do swifts that nest by the Yangtze still come
for annual Hokusai-fest celebrations?

Does most respected Nakamura still
admire the folding screens from Aomori,
and feather his moustache with gentle skill
whenever he can hear a lady calling?

And is the savage land that they call Rus
still peopled by profane anthropophages,
though clever ones, who scribe on paper pages,
and who reportedly have heard of us?

(from the anthology Salt Crystals on an Axe )
Back to the top